Вторая мировая.Нюренбергский процесс


Синий - Posted on 12 Октябрь 2010

Не стоит думать, что тот суд, который проходил в первые послевоенные годы был лишь судилищем победителей над побеждёнными. Суть этого процесса вернее всего охарактеризовал лорд Лоуренск (верховный судья) "Настоящий-это великий прецедент, и, может быть,-в это очень хотелось бы верить-сам прецедент и созданные для него законы послужат в дальнейшем орудием предупреждения агрессии."
На вопрос писателя Федина "Простите, но иногда кажется, что и малой толики выявленного достаточно для вынесения самого строгого приговора?" Лорд Лоуренс мягко парировал "Простите, но мы не мстители, а судьи, нам нельзя давать волю своим эмоциям. Закон есть закон, и мы должны осуществить его спокойно, закрыв свои сердца для эмоций, свойственных людям... Мы не имеем права не только каким-нибудь неверным шагом, но и излишней торопливостью подорвать доверие к только что созданным законам. Чтобы выполоть вредное растение мало оторвать его стебель, надо прощупать и удалить все его корни, все ответвления его корней, порой не фиксируемые простым глазом..."
Да именно в этом и был замысел процесса. Но слова эти были опубликованны через двадцать лет после Нюренберга. Тогда же на процессе Лоуренс не имел право, как-то комментировать всё происходящее в зале суда. Немецкие же воротилы и главари, дожившие до суда, считали суд лишь попыткой мелкой мести, от которой можно уйти, дожив до момента, когда союзники перессорятся. Можно вспомнить, как живо отреагировали обвиняемые на речь Черчилля об угрозе коммунизма.
Риббентроп-Я всегда этого ожидал. Черчилль всё-таки не дурак. Мы ему ближе чем красные.
Рудольф Гесс Герингу-Вы ещё будете фюрером Германии...
И, конечно же, сам Геринг- Что я говорил! Летом прошлого года я не надеялся больше увидеть осень, а сейчас если доживу до осени, то, наверное, увижу не только её, но и зиму, лето, весну и не один раз...Они перегрызутся между собой, прежде чем составят свой приговор.
Да, к ним вернулась их уверенность, их пренебрежение к другим. Так и не поняли нацисты, что в действительно демократичном обществе суд и правосудие не зависят от политических реалий дня. Впрочем они долго не могли поверить в то, что судить их будут, как простых уголовников, а не "политическую элиту".
Опять же недавно прошёл документальный фильм, посвящённый событиям того процесса. Правда опять всё было слишком сдобренно реалиями сегоднящнего дня. Геринг в этом фильме представляется сильным противником, чуть было не перессорившим обвиняемые стороны. Говорилось, что задавая неприятные вопросы (о том, что и немцы, и японцы, проживающие в США, были отправленны в концентрационные лагеря, об ущемлении прав негров), он часто ставил в неловкое положение обвинителей.
Впрочем тогда нападки Геринга не выглядели столь уж коварными. Люди, присутствующие на суде, имели возможность сравнивать выступления нацы номер два с ещё одним процессом, когда тот, будучи обвинителем, обвинял в Лейпциге Георгия Димитрова. Все помнили, что в том процессе болгарин защищал не себя, а своё политическое воззрение. Геринг часто заявлял, что не верит в правосудие победителей, но всё-таки его речи были повёрнуты так, чтобы обелить свою персону. Как отмечали все присутствующие, ни одного слова "нацы номер два" не сказал в защиту своей идеологии. Можно было сколько угодно расспрашивать американскую сторону о том, как там у них с правами негров, но сравнивать положение чернокожих с ПРОМЫШЛЕННЫМ уничтожением "неполноценных рас"...
Вообще, если взглянуть на вид тех, кто находился на скамье подсудимых, то прежде всего поражает их обыденный и даже благородный вид. Ничего страшного или отвратительного, просто сидят двумя рядами разных лет господа. И эти господа надеются хоть как-то отвертеться, свалить всю вину на "трёх Г", мёртвых Гитлера Гиммлера, Геббельса. А сами они...
Гесс симулировал амнезию (было в этом что-то благородное, по-сравнению с банальной шизофренией, а вдруг как прейдётся снова в политику)
Риббентроп-рейхсминистр иностранных дел...Где же тот гордый красавец, который в дни Мюнхена властным жестом хозяина указывал Даладье, где тот должен поставить свою подпись? Теперь это испуганный, заискивающий. похудевший, весь какой-то облезлый, предупредительный не только к судьям и обвинителям, но даже и к свидетелям субъект. Он всё-таки больше представлял. что такое политики Англии, Америки, Франции, знал, что не пойдут они на очередной сговор с нацистами против СССР и очень спешил спасти свою шкуру. Себя он пытался представить этаким голубем мира, а своё ведомство последним оплотом сапротивления захватническим планам взбесившегося фюрера.
От свидетелей защиты суд узнал, что подсудимый был достойный семьянин и муж, охотно помогал бедным. Он всей душой стремился к миру и мучился по ночам, переживая что не может отговорить Гитлера от захватнических планов. И всё это продолжалось и после того, как обвинители представили документы, где чётко описывалось, как неуклонно с помощью целой цепи провокаций, лживых договоров и лживых заверений Риббентроп проводил политику захватов. Впрочем некоторые пункты в защите министра стоит просто прослушать. Польша? Он Риббентроп и его дипломаты сделали всё, чтобы урезонить эту агрессивную страну, но поляки напали на немецких пограничников, разбомбили немецкие города, Германии пришлось воевать.
Англия, Франция? Ах как был удручён он и фюрер, что они объявили войну Рейху, выполняя свой союзный долг, а не позволили Германии тихо поглотить агрессивную Польшу.
К Норвегии и Дании он Риббентроп всегда питал нежнейшую привязанность, как к нордическим странам, но Германия. захватив эти страны...спасла их от опасности стать плацдармом будущих сражений.
Люксембург? Печально конечно, но вдруг эту страну могли использовать враги Германии для плацдарма своих агрессий против трудолюбивого и мирного немецкого народа?
Ну а СССР. Прочтите Резуна. Примерно также, правда менее пространно говорил и рейхсминистр, надеясь выехать на "Красной угрозе".
Кейтель. Его стиль защиты "Я простой солдат и обязан был подчиняться приказам". Ему предъявлялись подписанные им приказы, где он призывал, к использованию пленных для разминирования минных поле, для уничтожения всего мирного населения включая женщин и детей, для "безопасности немецких военнослужащих". Да, соглашался он я это подписывал, но это был приказ Гитлера. На стенограмму разговора в вольвшанце, где он вылез вперёд с предложением "Против большевиков рыцарской войны не ведём, не стоит расходовать солдатские концентраты на них, если они голодают, пусть пожирают друг-друга" Было сказано "Много чего приходилось предлагать и я как-то запамятавал это." Вот Руденко-советский обвинитель препровождает суду записку Канариса, который сам испугался масштаба зверств над советскими военнопленными, и ещё тем, что эти слухи просачиваются на Запад просит ограничить произвол администрации концентрационных лагерей.
Руденко. Как вы, обвиняемый Кейтель отнеслись к этому документу?
Кейтель. Я был согласен с мнением адмирала.
Руденко. Тогда я освежу в вашей памяти вашу рецолюцию на этом документе. Вот она "Здесь идёт речь об уничтожении целого мировозрения. Поэтому я принимаю эти мероприятия и одобряю их." Подсудимый, это ваша подпись?
Кейтель (нимало не смущаясь). Да, моя.
Так каждый из обвиняемых пытался свалить всю вину то на "трёх Г", а затем и друг на друга.
Из всего этого можно ещё выделить систему защиты Кальтенбруннера-правой руки Гиммлера. Это может одновременно и расмешить и поставить волосы дыбом.
Вот начало его речи в свою защиту. "Господа судьи, во-первых, я хочу заявить суду, что осознаю всю тяжесть предьявленных мне обвинений. Мнеизвестно, что, так как Гиммлера, Гейдриха, Поля и других нет в живых, на меня обрушивается ненависть всего мира, и я вынужден держать ответ за все деяния отсутствующих здесь лиц. Я осознаю, что обязан сказать всюправду, чтобы почтенный суд и весь мир до конца поняли сущность явлений, имевших место в германской империи, правельно взвесили и оценили их с тем, чтобы вынести справедливый приговор..."
Все приготовились к тому, что Кальтенбруннер будет всё признавать и топить всех, пытаясь такой ценой купить себе жизнь. Но не так то прост оказался Эрнст Кальтенбруннер. Сразу же после этих слов он начал отрицать свои преступления, перешёл на тотальное отрицание. Он отрицал всё: он не знал о концентрационных лагерях, о массовых расстрелах, об опытах над людьми он вообще услышал впервые здесь. Нет, что-то поговаривали об "оперативных командах СД", но он был очень занят, чтобы проверять это всерьёз. Кальтенбруннер отрицал всё, даже стенограммы и записи бесед, даже свою подпись под документами.
Обвинитель. Это ваша подпись?
Кальтенбруннер. Да...Кажется моя.
Обвинитель. Вы подписывали этот документ?
Кальтенбруннер. Нет.
(В зале шум, смех)
Обвинитель.Но это ваша подпись, вы только что заявили об этом суду.
Кальтенбруннер. Моя. Но по-моему это лишь оттиск моего факсимиле. Во всяком случае я этот документ не помню. Не знаю. Я услышал о нём лишь здесь на суде. Возможно этот документ был выпущен от моего имени, но без моего ведома.
Вот ещё несколько извлечений из речей подсудимых.
Геринг...Я вообще противник войны...Я не хотел войны, не помогал её развязывать.
Риббентроп. Да, конечно, я не могу не отвечать за внешнюю политику, ибо я был рейхсминистром. Но фактически я ею не руководил, ею руководил другой.
Функ. Человеческая жизнь состоит из правельных действий и заблуждений. Я много заблуждался, но заблуждался невольно, так как меня обманывали...Должен признаться, я был наивен и легковерен.
Кальтенбруннер. Да гестапо и СД творили страшные преступления. Было бы глупо их отрицать. Но Руководил ими Гиммлер. Я был лишь исполнителем. И всегда мечтал лишь об одном-направиться на фронт.
Кейтель. Единственное, что я мог дать как солдат-это повиновение приказам. Но другие использовали это для целей, предела которых я не мог распознать, ибо не знаю границ, где кончается солдатский долг.
Но переплюнул всех Ганс Франк, на чьём ведении находились гигантские фабрики смерти Освенцим, Требблинка, Майданек. Я хочу, чтобы немецкий народ не делал больше ни шагу дальше по гитлеровскому пути, после этого процесса Германия и весь мир будут презирать Гитлера!
И вот приговор. Геринг, Кальтенбруннер, Кейтель, Риббентроп, Розенберг, Франк, Фрик, Йодель, Зейсс-Инкварт, Заукель, Штрейхер (мракобес, бросающих наголоостриженых девушек на растарзание ревущей толпе за союз с евреями), приговорены к смертной казни через повешенье. Гесе, Функ и Редер к пожизненому заключению. Ширах и Шпеер-к 20 годам. Нейрат-15. Денниц-10 лет. Франк, услышав приговор всплеснул руками, тот, кто хладнокровно обрекал на смерть миллионы обмочился прямо в зале суда,Розенберга и Риббентропа выводили под руки почти без чувств. Политики и идеологи третьего рейха проявили себя истинно трусливой мразью.
Таков был итог международного суда. Хотим ди мы сейчас, через более чем пол-века пересмотреть дела осуждённых? Хотим ли вновь увидить дым крематория Освенцима, чёрный снег Биркенау? Не опасаются ли те, кто нынче пересматривает итоги той войны, что они и их семья окажутся среди недочеловеков и даже после смерти и не найдут успокоения, их жир, кости, кожа пойдут на нужды химической промышленности. Неужели может повториться то, что случил тогда в далёких уже 30-40 двадцатого века?

Добавить сайт в Закладки

ОднаКнопка